Штрихи к портрету российского "черного берета"

В штабе отдельного десантно-штурмового батальона морской пехоты Северного флота посмотрел карту: высота, на которую предстояло взойти вместе с "караваном", помечена цифрой 1126. Казалось бы, всего-то... Но в моей памяти этот подъем всегда будет ассоциироваться с изнуряющей бесконечностью. Честно говоря, карабкался в 3-й парашютно-десантный взвод, оседлавший одну из вершин Веденского ущелья, на одном лишь желании увидеть Абадхерова...

ЗАПОЛЯРНЫЙ "ВИКИНГ"

... Впервые мы встретились в начале апреля два года назад. Тогда морские пехотинцы пригласили на батальонные тактические учения. А весенние ночи в Спутнике еще те: мороз, стылый ветер. Словом, колотун. После полуночи матрос- "костровой" задремал, и от прогоревшей печки-"буржуйки" особого проку в палатке уже не было.

Когда холод доконал, плюнул в сердцах и, продрав глаза, уселся на матрас рядом со старшим прапорщиком Вигандтом. Олег коротал время в неторопливом разговоре с незнакомым мне морским пехотинцем исполинского (как узнал позже - метр девяносто восемь) роста. Косая сажень в плечах, светлые глаза и курчавая рыжеватая бородка - ни дать ни взять древний скандинавский воин...

Утром поинтересовался о ночном "викинге" у тогдашнего замкомбата по воспитательной работе капитана Дурнова. "О, уникальная личность, - ответил Игорь. - Командир десантно-штурмового взвода Саша Абаджеров. До Спутника служил в Москве, в отдельном батальоне морской пехоты, охраняющем Главный штаб ВМФ. Да скучно показалось в столице: по-настоящему развернуться негде. Вот и перевелся в Заполярье".

Как настороженно ни относились бы в бригаде к пришлым, тем паче из "Арбатского военного округа", но Абаджерова в Спутнике приняли в "свои". Практически сразу же. По духу, как говорится. Вновь наши пути пересеклись уже в Чечне...

ЛЕГЕНДАРНАЯ ЛИЧНОСТЬ

В штабе, расположившемся в поселке Беной, узнал, что до "Зимы" (позывной Абаджерова в радиоэфире) рукой подать: "Вон, на горе, что вся в снегу, окопался. Напрямки километра полтора, не более..." И сразу захотел попасть в 3-й взвод, нештатное разведподразделение одшб, о командире которого промеж "федералов" ходили легенды: воюет дерзко, нестандартно. "Зима" с подчиненными почти месяц находился при личной охране муфтия Чечни Кадырова, за голову которого бандиты давали миллион долларов...

А 31 декабря 1999 года на высоте близ Харачоя в жестокой схватке с бандитами пали смертью храбрых двенадцать "черных беретов" из второй десантно-штурмовой роты. Сашин взвод первым отбил у "чехов" уже занятую ими вершину, раненых морпехов, тела погибших. Парни, стремясь выручить товарищей, рванули с горы на гору - и добрались всего лишь за сорок минут. Те, кто хоть раз топтал северокавказские высоты, думаю, скажут - фантастика. Правда, взобраться оказалось полдела. Дальше было круче...

Но одно - узнать о предновогодней схватке на высоте Матросская из третьих уст, скупых абзацев наградных представлений. Совершенно иной коленкор, когда выпадает возможность услышать подробности, как говорится, от главных действующих лиц. Поэтому, заручившись "добром" у комбата подполковника Анатолия Белезеко, я быстро собрался в дорогу на поднебесное становище "Зимы".

Во время коротких привалов "караванщики" столько всего рассказали о своем командире и подразделении, что одного этого уже с лихвой хватило бы на остросюжетное повествование. Между прочим, с юмором констатировали парни, их взвод - "проклятый". В том смысле, что, если есть в полосе боевых действий батальона дыра из дыр, туда обязательно засунут "Зиму" с его "снеговиками". Однако, говоря всерьез, для морпехов это - предмет особой гордости, знак доверия со стороны командования одшб, оценка их боевых качеств.

Взводный опорный пункт, где бы в Чечне ни держала рубежи морская пехота Северного флота, - цитадель в миниатюре. Ее стены "возведены" из десятков мин и гранат, установленных в виде всевозможных "растяжек", "воздушек", "подвесок". Золотое правило Александра: ночевка или привал на полчаса - сначала обезопась себя со всех сторон, а потом уж, как говорится, занимайся по плану. Но сработает "растяжка" - сразу море огня.

- Если б вы только видели, как еще в Спутнике взводный проводил учения! Всегда что-нибудь придумает, изобретет, чтоб больше положенного.

стр. 30

- Командование бригады - так то вообще: "Абаджеров, ...твою... за ногу! Забодал фокусами!.." А мы считаем, он верно делает: интереснее боевой подготовкой заниматься.

- И потом, война такие сюрпризы выдает, ни в одном учебнике не найдете!.. Не-е, зуб даю, взводный еще и генералом станет...

Словом, парни сошлись во мнениях: третий взвод - лучший в парашютно- десантной роте. А сама пдр - лучшая в десантно-штурмовом батальоне морской пехоты Северного флота. Об этом я и сказал Александру, когда треклятый подъем остался позади. Абаджеров улыбнулся, покачал головой:

- Будь моя воля, на каждом метре этой земли ставил бы памятный знак... В честь своих парней!

ПОДНЕБЕСНОЕ СТАНОВИЩЕ

Есть за что. Даже не беря в расчет предыдущие подвиги. Достаточно обозреть становище "Зимы": сложенный из разнокалиберных бревен, врытый по уши в заиндевелую землю блиндаж; непокрытые "щели" с грозно ощеренными по периметру обороны пулеметами. Небольшие навесы из лапника над импровизированными лежками. Все придавлено снегом. Точнее, наледью. Солнечные лучи даже в зените скупы на тепло для морпеховского "островка", облюбованного штабом десантно- штурмового батальона из тактических соображений.

- Командир научил правильно выбирать позицию в бою, - рассказывал снайпер матрос Эдуард Черемных, - ставить "растяжки" с гранатами на земле, деревьях; устанавливать мину, чтобы получился направленный взрыв. Он даже автомат может поставить на "растяжку". И не только это. Поначалу в темноте шарахались от каждого щелчка, а теперь благодаря взводному по звуку определяем, упал ли, к примеру, снег с ветки или сама ветка упала с дерева. Когда ветка срывается с дерева, - негромко рассмеялся Эдик, видя мое недоумение, - цепляется за другие. Нужно только головой слушать...

За двое суток, проведенных у "Зимы", убедился: как парням повезло с взводным, так и ему - с ними. Хорошие мальчишки, правильные. И красноярец младший сержант Саша Тенью, рассуждающий, "жить нужно красиво, достойно, человечно. Чтобы обязательно были дом, жена, дети. Это главное, что необходимо настоящему мужчине". Или тот же Черемных, уроженец Татарстана, для которого понятия "Родина", "долг" - отнюдь не высокопарные слова из так и не узнанного им прошлого. За них он сполна расписывался в Чечне каждым днем нынешней двадцатилетней жизни. А младший сержант Эрсен Рамазанов пригласил в гости после войны:

- Вы не были в Дербенте? Красивейший город: люди, архитектура, многовековая история. Я его очень люблю.

В дни, когда бандиты ворвались в Дагестан, Эрсен служил в Полярном на дизельной подводной лодке "Вологда". С нее и ушел добровольцем в морскую пехоту, защитить свой народ... Словом, каждый из подчиненных Абаджерова - отдельная строка. Во взводе их восемнадцать. С командиром - девятнадцать. Невелика вроде бы рать. Да втридорога вставали боевикам дела шального "Зимы", когда кровавая военная тропа сводила в узкости морских пехотинцев и бандитов.

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ - К ЗВЕЗДАМ

... Вопрос, что Саша будет военным, в роду Абаджеровых, подарившем Отечеству не одно поколение его защитников, под сомнение не ставили и не обсуждали. Парня с детства тянуло в небо. Свидетельство тому - полсотни моделей различных самолетов, которые "барражировали" в комнате под потолком. На городской олимпиаде по истории его реферат "Советская дальняя авиация в годы Великой Отечественной войны" занял второе место. Однако медкомиссия безоговорочно зажгла "красный свет" восхождению Александра к заоблачным высотам. Причина? Банально до неправдоподобия: при абсолютном, Бог не обидел, здоровье рост Абаджерова оказался на три сантиметра больше допустимого.

Вначале приуныл. Но брат подсказал, мол, в Петергофе есть неплохое училище, правда, общевойсковое. В народе "Ленпех" котируется. Саша съездил, посмотрел: на постаменте красавица БМП - "единичка", подтянутые курсанты. Понравилось. А почему бы, собственно говоря, и нет? Но в училище не прошел по конкурсу. Хотя экзамены сдал достойно. С Пашей Перелыгиным, собратом по несчастью, стали "партизанить": сутками сидели на тротуаре перед училищным КПП и ждали, - может, кто-то из уже зачисленных "сломается" на "курсе молодого бойца", уйдет сам. В итоге удача снизошла: через три-четыре дня "партизан" Абаджеров все-таки стал курсантом Ленинградского высшего общевойскового командного училища. Правда, ненадолго. На втором курсе отчислили: за "самоволку" с дракой. История длинная. Вспоминать о ней Александр, самбист и гиревик, не любит: "Виноват сам". И точка.

На армейское перевоспитание экс- курсанта Абаджерова спровадили в гвардейскую Красносельскую мотострелковую бригаду. Миротворцы России. Путь их лежал в "горячую точку" - Южную Осетию.

Кстати, когда Александр уходил из училища, злился на все и вся. Зарок дал: офицером - ни в жизни... Но прошел год. И уже гвардии сержант Абаджеров без колебания восстановился в списках ЛенВОКУ.

стр. 31

ЧТО ПОКАЗАЛА СТАЖИРОВКА

После третьего курса Александр стажировался в родном по срочной службе 129-м "миротворческом" полку. Исполнял обязанности командира реабилитационной роты. В то время уже шла первая чеченская кампания, и "красносельцы" только вернулись с Северного Кавказа. В роте Абаджерова было 18 солдат, вызволенных из бандитского плена; 200 - после госпиталей.

Немало поучительного узнал Саша о Чечне. И выводов для себя сделал много. Во-первых, мало кто из младших командиров умел "читать" карту и работать с ней. Во-вторых, взводные зачастую не могли наладить по связи - святая вещь на войне! - взаимодействие между подразделениями. Слов нет, старались. Но в итоге таких "стараний", а не умения, наши, чего греха таить, иногда ударяли по своим же.

Впереди еще год учебы, и поэтому нужно было сделать своеобразную поправку на "чеченские" постулаты. Вопросы связи подтянул капитально, методику взаимодействия с артиллерией, авиационными наводчиками.

Любимые предметы? Конечно же, огневая подготовка, тактика. Вот где можно с изыском каждую ситуацию обыграть. Ведь в конкретном боевом эпизоде, по глубокому убеждению Абаджерова- практика, нет и не может быть одного- единственного решения.

Подобно губке впитывал военную педагогику и психологию, военную историю. Подналег на английский язык, получил свидетельство референта- переводчика.

Но не это главное...

ЯЗЫК АБАДЖЕРОВСКОЙ ВОЙНЫ

Гениальный полковник Кольт изобрел не только пистолет всех времен и народов. "Куда можешь послать пулю, - наставлял он подчиненных, - не посылай человека". Саша свято верен этому завету: если где-то хрустнуло что-то или шум какой, Абаджеров отправляет "в разведку" пулеметную очередь. После этого, как правило, там уже никто и ничем не хрустит.

Язык абаджеровской войны лаконичен. Во время боевых действий он не прощает расхлябанности, недисциплинированности, упования на "авось". Под Гудермесом взвод "Зимы" держал оборону в месте, где разведгруппа соседей на свой страх и удачу рискнула выйти из "чеховского" тыла. Но по данным "калитки" здесь не должно было быть.

Саша дал красную и зеленую ракеты: "Я - свой!" Группа, если федералы, ответила бы тем же "букетом". Однако... "Духи"?! Но в душе что-то не стыковалось.

"Зима" приказал обстрелять их. Поверх голов. Разведчики смылись. На следующий же день к морпехам прикатили взъерепененные подполковник и майор: "Тут вчера группа пыталась выйти, не вы ее обстреляли?" "Не знаю, - спокойно ответил Саша. - Шарахались какие-то лишенцы". Офицеры - на арапа, возмущаться. "Зима" подвел их к дороге, которую пыталась форсировать группа, и показал: с одной стороны мины и с другой. "Если б я вчера их взорвал, от вашей группы, собратья по оружию, вообще никого не осталось бы. Делайте выводы". "Да-а, - передернуло гостей, - повеяло..." Кстати, командиром разведчиков оказался Сашин однокашник по училищу. Позже он погиб...

Воспоминания будто вплавили свинец в голос Абаджерова, стал он глуше, жестче:

- В Чечне любая мелочь может стать в конечном итоге решающей, хуже - роковой. Даже если разведка впереди - не гарантия, что минуешь неприятности. Взвод на марше - боевое охранение, тыловое, боковое. По сторонам бдят. И легкие пути выбирать нельзя: они приведут к гибели. Был 31 декабря вариант: пройти низиной, обойти вершину. Но решили - через нее. Позже обнаружили в ложбине сильные "чеховские" укрепления. Попади мы туда - неизвестно, чем все это закончилось бы...

"ВЕДУ БОЙ..."

В канун Нового года североморцы штурмовали Веденское ущелье близ населенного пункта Харачой. "Зима" оседлал высоту в тысячу восемьсот с лишним метров над уровнем моря. Днем ранее вывел на соседнюю вершину, с отметкой 1406, десантно-штурмовой взвод лейтенанта Юрия Курягина. Прикрыл подъем "Карабина" и вернулся обратно. Должны были сразу же наступать, но приказ пришел спустя сутки. Сашиному взводу, как самому "одаренному" в батальоне, поставили задачу идти в обход. А чтобы зайти в тыл "чехам", откуда "работали" по "вертушкам" зенитные установки и пулеметчики, предстояло сделать горами круг километров в пятнадцать. А "1406" от Абаджерова правее была, буквально в двух километрах.

Выступили в восемь утра. Продовольствия с собой минимум, зато по два боекомплекта. Начали спуск. Но на уровне 1200 метров насторожились: гулким эхом ударили недалекие разрывы. Перед сопкой "Карабина", метрах в шестистах от "Зимы", - пролесок. И в нем какое-то мурло по "гражданке" отсвечивает. Ясно - "духи"! Прямо на лету морпехи развернули "Утес", обработали "зеленку" и рванули дальше. Вдруг - опять на сопке Курягина бой.

"Зима" доложил по связи: "Слышу стрельбу, разрывы". Потом все оборвалось разом. Саша - в бинокль: на высоте люди в "камуфляже" ходят. Первая мысль: было нападение, но "Карабин" отбился. Допустить даже не мог, что наверху - "духи".

"Черные береты" продолжили спуск. Уже с километр осталось до подножия "1406". Вновь пролесок, тропка сиротливо змеилась. И тут не подвела разведка: младший сержант Тенью, матросы Бракк и Смирнов. Только зашли в лес, парни - отмашку: мол, видим двух "чехов" (на самом деле их было больше). Что делать? На решение - секунды. С пригорка пролаял "духовский" пулемет,

стр. 32

пули прогнусавили над морпехами.

"Зима", стремглав развернув взвод, неистово, чтобы боевики слышали, заорал: "Морская пехота! По бандитам три короткие очереди - ОГОНЬ!.." Расход в итоге - по магазину. Однако эффект: девятнадцать "калашей" одновременно как вломили!

На пригорке заткнулись. Только хруст веток в отдалении. За холмом оказалось что-то вроде базы хранения. Кругом кровь. Видимо, североморцы здорово причесали боевиков. Обнаружили гранаты от РПГ-22. Одна - целая. Второй, вероятно, пытались выстрелить, но вышла осечка. В кустах наткнулись на зенитную пусковую установку, ракеты к ней. "Зима" носком ботинка поддел окровавленную зеленую головную повязку. Раньше думал, их носят все "духи". Но позже узнал, такие повязки, с нанесенными словами пророка, - отличительный знак смертников.

Решил заскочить на "1406", узнать, что за побоище учинили. Разведка ушла вперед. За ними, след в след, "Зима", остальные. Вдруг Бракк кубарем. Лицо ужасом исказило: "Командир, наши... мертвые". В первое мгновение Абаджеров даже не осознал услышанное: "Ведь только вчера с Курягиным и Милашевичем по поводу чего-то шутили..."

Срывая голос: "Вверх, пулей..." На горе - землянка. В огне. Вокруг трупы. Потом - шевеление в сене, метрах в десяти от "Зимы". Вскинули "калаши": "духи"? Из небольшой копны выполз матрос, контуженный, рядом с ним - раненые. Один - в спину. Успели зашхериться, поэтому боевики их не добили.

"Абаджеровцы" с трудом опознали двенадцать изувеченных бандитами и огнем трупов морских пехотинцев из второй десантно-штурмовой роты. Начали рваться горевшие боеприпасы. Пули - россыпью...

Что же стряслось с "Карабином"? "Зима" автоматически: "Занять круговую оборону". Шли как рейдовый отряд, налегке, саперные лопатки не брали. Окапывались штык-ножами. Выжгли траву, доходившую до пояса и скрадывавшую обзор местности. Сопка стала черной. По форме она напоминала "восьмерку": плато, чуть ниже - "переход" и в отдалении еще одно плато. На пятачке, где погибли морпехи, залегли вкруговую. У раненного в спину кровотечение не останавливалось. Его перевязали, вкололи обезболивающее. Вызвали "вертушку".

С надрывом осела прогоревшая часть землянки. И вдруг, "Зима" глазам не поверил, - из-под бревен выбрались четыре ошалевших от дыма раненых североморца. Оказалось, авианаводчик старший лейтенант Семен Соболь в смертельном броске телом буквально заблокировал вход в нее. "Духи" просто не заметили парней. От них и узнал Абаджеров о трагедии, разыгравшейся ранним утром на безымянной высоте с отметкой 1406. Позднее ее назовут "Матросская"...

...Бандиты цепью вынырнули из "зеленки", предательски окутанной туманом. Охватили вершину с трех сторон. Сплошным огнем прижали морпехов к земле. Шли в полный рост, кричали: "Сдавайтесь! Бросайте оружие. Вам ничего не будет" и поливали очередями. От пояса. Кстати, часом позже "Зима" сам в очередной раз убедился: стрелять они умеют.

Случилось, что подошли вплотную к землянке. Забросали фанатами. От них и погибло большинство "черных беретов". Раненых, кого нашли, - добили...

...Неожиданно: "Командир, сека!" "Зима" обернулся. Метрах в пятидесяти - боевик, за ним другие идут. И выходят на другую "полувосьмерку", которую морпехи не занимали. Саша с матросом Ермаком как стояли, так и рухнули на землю, скатились в отрытый окопчик. Успели. "Чех", не целясь, от бедра - очередь из АКМа: пули метрах в двух от североморцев взвили пепел. Абаджеров чертыхнулся: "Ни хрена себе, падла, стреляет!"

Морпехи огрызнулись. "Дух" сложился: то ли просто присел, то ли в живот попали, - и за сопку упал. Не достать. А из подствольников? Если накрыли, то мясо осталось.

Связался с ротным: "Я - "Зима"! Веду бой". Запросил минометчиков, чтобы накрыли "зеленку". После саперы поставили в ней "растяжки", чтобы бандиты не подошли вплотную.

"Вертушка" прилетела часа через три, но мертвых вывезти не смогли. Снайперы с соседней горы не дали. Только раненного в спину загрузили и с ним еще тяжелоконтуженого. Два Ми-24 прикрывали, а "восьмерка" - по ней пулеметчики "старались" - приткнулась к земле одним колесом... А у Саши еще автомат заклинило. Дал очередь, и патрон разорвало. Благо у землянки нашел "калаш".

Боевики не раз пытались сбросить "Зиму" с высоты, но... В шесть вечера подошел взвод старшего лейтенанта Алексея Зайцева. Словом, воевать можно. Абаджеров скоординировал действия: "Я блокирую "духовскую" гору и тыл прикрываю, а ты, Леха, вторую "полувосьмерку" держи". Еще спустя час на вершину поднялся командир первой десантно-штурмовой роты капитан Сергей Шашин с тридцатью морпехами.

Стемнело, сопку зажал туман. Александр разбил взвод на "тройки", каждой нарезал "сектор ответственности"...

В полночь "духи" по радиосвязи вышли на Сашу: "Зима"? Эй, "Зима", с Новым годом! Мы и до тебя доберемся".

- Ростом не вышли, - сплюнул Абаджеров...

ВОЕННОЕ СЧАСТЬЕ "ЗИМЫ"

- К сожалению, не успели к Юрке, - Александр, стараясь не шуметь в темноте (отдыхали сменившиеся из "секретов" матросы), на ощупь взял баночку из-под консервов, превращенную нами в пепельницу, тщательно растер в ней окурок и, горько вздохнув, добавил: - Если б только знал...

- Почему же бандиты после боя все-таки ушли с высоты?

- Они собирались вернуться. Просто не рассчитывали, что мы быстро поднимемся.

А утром на позиции 3-го взвода поднялся командир парашютно-десантной роты капитан Сергей Лобанов. Пришел, чтобы вручить морским пехотинцам заслуженные награды, к которым "черных беретов" представили за первый этап контртеррористической операции. Александру Абаджерову - медаль "За отвагу".

- Самая дорогая и желанная для меня награда, - признался Саша. - У моего деда, Георгия Николаевича, воевавшего на Черноморском флоте на торпедных катерах, "За отвагу" было четыре.

За мужество и героизм, решительные и грамотные действия, проявленные при удержании стратегически важной высоты 1406 близ населенного пункта Харачой, командира парашютно-десантного взвода капитана Александра Абаджерова представили к званию Героя России. С того времени минуло уже полтора года. Однако - увы...

Permanent link to this publication: