ИНТЕРВЬЮ С ПРЕЗИДЕНТОМ "АССОЦИАЦИИ ИНОСТРАННЫХ СТУДЕНТОВ В РОССИИ"

Вопрос: Вы уже давно живете в Москве. Сравните ваши ощущения от жизни в СССР и сейчас, что изменилось?

Габриэль Кочофа: Я живу в Москве с 1981 г., то есть уже 26 лет, и должен честно сказать, что жизнь тогда, в СССР, и жизнь в современной России - это две разные вещи, и две разные жизни. Если сравнивать, в Советском Союзе все было гораздо проще. И если бы можно было выбирать - я бы выбрал ту жизнь. Да, в СССР были бытовые и экономические сложности - с продуктами, с жильем. Но самое главное, что было, - это уважение к человеку, прибывшему из-за рубежа, к иностранцу. Тогда никому даже в голову не могло прийти, что может возникнуть проблема безопасности, что в этой стране человеку станет страшно ходить по улицам только из-за того, что он чем-то отличается - цветом кожи, разрезом глаз и т.д.

Вопрос: Это "уважение к иностранцам" в СССР, наверное, во многом было следствием политической установки на интернационализм. А на бытовом уровне ощущалась ли тогда какая-то ксенофобия?

Г. К.: Тогда была реальная государственная политика в этой области, было желание государства не допускать такие вещи, как ксенофобия, была целенаправленная пропаганда интернационализма (не секрет, что после распада СССР слово "интернационализм" вообще исчезло из лексикона). И это, естественно, влияло на настроения в обществе. Беда нынешней власти - она вовремя не осознала опасность экстремизма, опасность появления людей, которые разделяют "своих" и "чужих" и указывают на это. То, что правоохранительные органы, милиция не принимали специальных мер, когда начались первые нападения, рассматривали их (и сейчас частенько рассматривают) как бытовые, хулиганские, провоцировало преступников-экстремистов, внушало им безнаказанность. Можно убить студента из Конго, Камеруна, Гвинеи-Бисау, а милиция скажет - это "бытовые убийства". Сегодня, наконец, и власти, и общество начали осознавать эту проблему, приблизились к пониманию того, что если мы не будем сообща бороться, пресекать эти провокации, мы упустим момент окончательно.

Когда только намечались зачатки таких настроений, мы предупреждали, что они опасны и во что это может вылиться, но нас никто не слушал, к сожале-

КОЧОФА АНИСЕТ ГАБРИЭЛЬ

Родился в 1959 г., г. Дасса-Зуме (Республика Бенин).

Окончил Московский институт нефти и газа им. И. М. Губкина (1987).

Кандидат геолого-минералогических наук.

С 1994 г. - преподаватель-доцент РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина.

С 2000 г. зам. директора Бюро международного сотрудничества в Московской Академии экономики и права (МАЭП).

С 2002 г. - почетный профессор Белгородской государственной технологической академии строительных материалов им. В. Г. Шухова.

Автор 35 научных публикаций о методах поисковых и разведочных работ на нефть и газ.

Член Международной комиссии эквивалентностей и признания дипломов.

Член Международного центра систем образования (ICES) - представительства ЮНЕСКО в России.

Член правления Международной Федерации русскоязычных писателей.

1990 - 1993 гг. - генеральный секретарь Ассоциации иностранных студентов в СССР/России, главный редактор газеты "Assist Campus".

С 1996 г. - президент Ассоциации иностранных студентов в РФ.

С 2000 г. - член Совета неправительственных организаций арабо-африканской молодежи в рамках ОАЕ/АС (Триполи, Ливия).

С 2006 г. - член консультативного Совета "Гражданская восьмерка G-8"

С 2007 г. - консультант президента Республики Бенин по вопросам природных ресурсов.

С декабря 2007 г. - председатель Высшего совета бенинцев, проживающих за рубежом.

стр. 52

нию... В 1990 г. я создал "Ассоциацию иностранных студентов в России", стал ее президентом. Мы отслеживаем ситуацию, настроения, и я могу сказать, что население на девяносто девять процентов относится к иностранцам, к африканцам нормально. Я постоянно езжу по стране, у нас от Владивостока до Калининграда 22 филиала, и я вижу, что люди в большинстве своем настроены толерантно, нас везде прекрасно встречают, принимают.

Вопрос: А чувствуется ли какая-то разница в настроениях в Москве и регионах?

Г. К.: Москва - это как другая страна. Я недавно вернулся из Тюмени, до этого был 2 месяца в Томске, перед этим - в Иваново. Там совсем другое отношение, и люди как-то добрее, открытее. Каждый готов пригласить тебя домой. Конечно, присутствует и другой момент - интерес, любопытство. Ведь жители на так называемой периферии не имеют большого опыта общения с иностранцами, тем более с африканцами, для них это в диковинку, экзотика. Но все равно дело не только в этом, отношение более искреннее и доброе - этого нельзя не заметить. В Москве все иначе. Здесь мы привыкли ожидать и быть готовыми ко всему, к любой реакции или провокации на улице. Здесь все живут в повышенном ритме, и властям, и жителям столицы, по большей части, не до африканцев, не до наших проблем.

Вопрос: Насколько часто африканцы в Москве сталкиваются сегодня с прямой агрессией?

Г. К.: К сожалению, часто. Сегодня в Москве любой африканец в любом месте может ожидать провокации от любого количества скинхедов. Наша Ассоциация ведет статистику, и приходится констатировать, что практически нет человека, который, живя здесь какое-то время, не попал бы хоть раз в такую ситуацию. В основном, конечно, страдают студенты, так как они ездят на метро. Когда у тебя есть личный автомобиль, ты, конечно, больше застрахован от вероятности нападения. Я, например, не хожу в клубы, в кино (просто нет времени), езжу на машине, и у меня таких случаев, слава Богу, не было.

Конечно, убивают не только африканцев или арабов, убивают и русских, и их - гораздо больше, если посмотреть на цифры. Сегодня в России всем трудно. В стране непростая политическая и экономическая ситуация, в обществе есть агрессия, и она выплескивается не только на иностранцев, но в не меньшей степени и на коренное население.

Вопрос: Что является провоцирующим фактором для проявления агрессии и нападений на африканца в Москве? "Неприятие" связано с внешними отличиями, "культурной дистанцией", языковым барьером или чем-то еще?

Г. К.: Первая причина - то, что эти люди - провокаторы, их цель нагнетать обстановку вокруг иностранцев. Им достаточно того, что ты черный, надо тебя спровоцировать, чтобы ты принял решение уехать. Второе - это социальная неустроенность. В стране, где кому-то трудно, где не все хорошо, хочется найти "козла отпущения", который будет "во всем виноват". Психологически легче всего выбрать на эту роль не своего земляка, а того, кто не похож на тебя. И выплеснуть на него агрессию, причина которой на самом деле - в неустроенности и неудовлетворенности жизнью.

Но, и я хочу это подчеркнуть (хотя среди иностранцев такая точка зрения не очень популярна), африканцы и другие иностранцы тоже не всегда ведут себя должным образом и тем самым провоцируют ксенофобию. Если ты приехал сюда учиться, твоя основная задача - съездить в университет и вернуться. И когда я слышу, что кого-то побили в парке в 3 часа ночи, у меня возникает вопрос: "А что ты делал в парке в такое время?" Или когда мне говорят, что кто-то из наших устроил драку, я тоже не встану на его сторону. Ты приехал в чужую страну, так веди себя как гость, уважай хозяев! Не ходи "со своим уставом в чужой монастырь"!...

Поэтому я всегда говорю нашим студентам: ведите себя достойно и, прежде всего, - не провоцируйте сами агрессию в свой адрес. У тебя дома - свои обычаи и традиции, другие правила поведения. Но все это ты оставляешь дома. Приехав в другую страну, ты должен принимать те правила, которые приняты здесь. Конечно, для провокаторов то, как ты себя ведешь, совершенно не важно. Хоть Пушкина читай, его реакция на тебя не изменится. Но отношение большинства населения, нормальных людей к тебе зависит от того, насколько уважительно ты сам относишься к ним и их культуре. Я знаю, что русский человек по натуре очень гостеприимен, он может последнее отдать гостю.

Вопрос: Вы верно сказали, что скинхеды - это очень маленький процент в обществе. А вот что касается обычных людей, москвичей - есть ли какое-то неприятие африканцев с их стороны, и если есть, то с чем это связано?

Г. К.: Здесь надо различать две категории африканцев. Первые - это те, кто давно здесь живут, как я, у кого российский паспорт. Это "русские африканцы", или "афрорусские", как мы их называем. И вторая категория - это в основном студенты, живут здесь временно, 5 - 6 лет, и уезжают. У этих двух категорий совершенно разные установки и планы - первые настроены на то, чтобы адаптироваться, влиться в российское общество, вторые - отучиться и уехать.

Сейчас, к сожалению, даже те, кто живет здесь давно, начали ощущать себя людьми "второго сорта" - это очень неприятно и очень грустно. Мы прекрасно понимаем, что возможность, например, карьерного роста для африканца в России сегодня ограничена. Покажите мне сегодня африканца, который достиг в этой стране высокого положения, занимает какой-то пост, должность - таких нет, а ведь Россия готовит специалистов для зарубежных, в том числе и африканских стран, более 100 лет, и многие из них остаются здесь жить. Но в ближайшие 10 - 20 лет мы вряд ли увидим африканца по рождению, например, в российском парламенте или на посту ректора ВУЗа. Сегодня наше общество не готово к этому. Я бы не сказал, что это результат какой-то специальной политики - нет, просто есть некие предрассудки в российском обществе, которые не позволяют африканцам расти выше какого-то уровня.

Вот я - доцент, через год-полтора, может быть, защищу докторскую, стану профессором, и на этом - всё, выше я уже вряд ли смогу подняться, при том, что в моем ВУЗе ко мне прекрасно относятся - и руководство, и коллеги, и студенты. Но дело не во мне

стр. 53

лично. Возможно, мне повезло больше, чем другим. Но если обобщать мнения и ощущения разных людей - африканцев, то все они согласятся с тем, что я сказал: есть предубеждения в обществе, и есть поэтому предел роста...

Удивительно, что несмотря на все эти трудности, большинство африканских студентов все равно хочет остаться в России. Почему? Причин несколько. Во-первых, человек за пять-шесть лет привыкает, адаптируется, обзаводится друзьями. Во-вторых, многие обзаводятся семьей, женятся. Это ведь самый активный возраст - до 30 лет. Бросать все и начинать где-то в другом месте с нуля - страшно и не хочется. Возвращаться домой? В Африке тоже везде нестабильность, там тоже трудно, и неизвестно, сможешь ли чего-то добиться. Поэтому они говорят себе: "Россия - это тоже Европа", и живут с надеждой, что когда-нибудь и здесь станет также цивилизованно. Многие шутят: лучше мерзнуть здесь, чем ехать куда-то еще в неизвестность, и остаются.

Но, к сожалению, из-за отсутствия продуманной миграционной политики остаются далеко не самые лучшие - то есть не хорошие специалисты, а те, кто, скажем, вовремя успел совершить фиктивный брак, или кому-то удалось "купить" российский паспорт. То есть политики отбора нет, и остаются не лучшие, и по этим "не лучшим" судят обо всех африканцах. Все это тоже способствует росту ксенофобии. При качественном и целенаправленном отборе специалистов и общественное мнение было бы иным.

Или другой пример: студентам не разрешают официально работать. Но как на стипендию в 600 руб. можно прожить в Москве? Никак. То есть сама политика толкает людей на какие-то нелегальные, противоправные способы заработка. И это проблема не только африканцев, и не только студентов. Люди приезжают работать, почему бы не упростить для них процедуру регистрации так, чтобы они могли делать это официально, а не где-то в подвале, нарушая закон и не платя налоги.

Я - африканец, может быть, больший патриот России, чем многие россияне. То, что эта страна мне дала, не дала мне даже моя родина - Бенин, я всем обязан этой стране и никогда ее не предам. Я говорю на английском и французском, у меня есть предложения жить и работать в других странах - в Бельгии, в Голландии (в Антверпене даже есть свой кабинет), но я ни за что, ни за какие деньги не уеду отсюда. Хотя иногда посещают невеселые мысли: а что ждет моих детей в этой стране - в школе, в армии, на работе?...

Мне очень обидно, что проблемой мигрантов - африканцев и других - никто, кроме нас, серьезно не занимается. Если бы меня пригласили советником по этим вопросам в Думу, в Совет Федерации - я бы пошел бесплатно, но никто не приглашает. А ведь мы знаем проблему изнутри и могли бы реально помочь решить многие вопросы. Почему ко мне ребята-студенты идут со своими проблемами - потому что доверяют, воспринимают как "своего". Даже воспитательную работу среди студентов-иностранцев мне вести легче, чем, скажем, россиянину. Например, если мне говорят, что какой-то студент делает что-то нехорошее, я, может быть, сам и не буду говорить с ним напрямую, но найду его земляка, который сумеет на него повлиять. То есть мы действуем с учетом культурных особенностей, менталитета, и это приносит свои плоды...

В общем, ксенофобия - это болезнь, которая существует сегодня в российском обществе, и это надо не скрывать, а напротив, признать открыто и начать ее лечить - постепенно, с помощью просвещения. Если же закрыть глаза на "болезнь", то процесс пойдет дальше - гангрена, ампутация, если проводить медицинские параллели.

Вопрос: А студенты в вашем университете нормально реагируют на преподавателя-африканца?

Г. К.: Абсолютно. В нашем университете я никогда не ощущаю никакой ксенофобии. Даже наоборот. Например, если приходится делить группу на две подгруппы и отправлять к разным преподавателям, то 90% студентов хотят учиться у меня. А мне даже больше нравится учить российских студентов, чем иностранных. Почему? С ними легче, они тебя сразу понимают...

Вопрос: Вы живете в Москве уже 26 лет. Кем вы себя больше ощущаете - бенинцем, африканцем, россиянином или, может быть, гражданином мира?

Г. К.: Если очень коротко: сегодня я себя ощущаю русским человеком. Я думаю только по-русски, самый большой запас слов у меня - на русском. На бенинском диалекте я уже почти не могу разговаривать. И я не один такой. Стоит африканцу прожить в России год-два - и все, он становится русским. Когда я приезжаю в Бенин на конференции и передо мной ставят табличку "Россия" - я горжусь этим! Меня уже на родине не воспринимают как земляка, и я сам не чувствую себя там "своим", то есть на родине я уже иностранец...

И поэтому вдвойне обидно, когда здесь, в России, мне в каких-то ситуациях намекают на то, что я "чужой". Однажды мы летели в Китай, и на российской таможне ко мне подошел пограничник и ска-

стр. 54

зал: "Это очередь для российских граждан, что вы здесь делаете?" Я говорю: "А что, я не похож на россиянина?", достаю и показываю ему паспорт со словами: "Смотри, я русский?". А он мне: "Какой ты русский?!"... Очень обидно, что сегодня в России, чтобы меня воспринимали нормально, я должен написать на лбу "Я гражданин России"...

Если я приезжаю в Бенин и встречаю человека из России - обязательно должен с ним познакомиться, выпить вместе, посидеть, поговорить - ни за что не пройду мимо...

Однажды я приезжаю на родину, российский посол в Бенине мне говорит: вчера поймали одного моряка из России. Он напился, увидел на пристани открытый "Мерседес", сел и уехал - покататься. А машина была генеральская. Генерал заявил об угоне, буквально через полчаса его остановили на светофоре, задержали и... в тюрьму - за кражу. А у меня сестра в Бенине работает судебным исполнителем. Посол говорит - помоги. И как же можно не помочь "своему"?! Я к сестре, и за 24 часа мы этого моряка освободили, а ему грозило 5 лет по местным законам...

Вопрос: А по каким признакам группируются нынешние африканские студенты, приезжающие учиться в Москву, и кем себя здесь ощущают?

Г. К.: Ну, прежде всего, по принципу землячества: "Мы из одной страны". Есть, например, землячество Бенина, Камеруна. Второе - это язык. Есть африканские страны франко- и англоговорящие. Естественно, что студенты, говорящие на одном языке, сближаются скорее. Дальше - это цвет кожи. Ты идешь по улице или едешь в метро, видишь "черного", как ты, и обязательно подойдешь, и неважно - из Судана ли он, из Эфиопии, главное - похож на тебя. Я езжу на машине, и если вижу африканца, обязательно остановлюсь, спрошу, куда ему надо, довезу, никогда мимо не проеду. Если где-то в гостинице вижу иностранца, например, латиноамериканца, тоже всегда подхожу знакомиться - ведь он тоже иностранец, как и я.

Сегодня в России иностранцам небезопасно, и это заставляет ребят жить и общаться в "своем" маленьком коллективе. Например, вьетнамцы живут в общежитии, их человек сто, и они почти никуда не выходят, они все время вместе, общаются только между собой. В результате к 3 курсу они почти не говорят по-русски. А причина одна - нет общения. Когда я учился, конечно, было по-другому. Мы использовали все возможности...

Вопрос: Среди ваших друзей и знакомых в Москве преобладают африканцы или россияне?

Г. К.: У меня в основном только российские друзья. Земляков можно пересчитать по пальцам. Да, мы общаемся, но в основном это связано с моей работой в Ассоциации. Среди близких - тех, кого я могу пригласить к себе или пойти в гости, - только русские. У сегодняшних студентов - все наоборот, как я уже сказал. Они учатся даже в одной группе - год, два, и никакого сближения часто не происходит, общаются только со "своими".

Вопрос: В чем причина? Это иностранцы сами дистанцируются и "замыкаются" в своей среде, или же у нынешних россиян больше предубеждений к людям с другим цветом кожи, чем это было во времена СССР?

Г. К.: В общении всегда участвуют две стороны, и причины для отсутствия общения тоже есть с обеих сторон. И иностранные студенты, конечно, создают "дистанцию", опасаясь какого-то сближения, и российские - не создавая необходимых условий для этого сближения. Вот мы, например, проводим какие-то мероприятия для иностранных студентов, и в зале почти никогда нет русских. В апреле 2007 г. мы открыли на базе нашего университета КИД - Клуб интернациональной дружбы, где иностранные и российские студенты могли бы общаться, узнавать о традициях и обычаях друг друга. Так на открытие этого клуба приехали одни иностранцы - африканцы, арабы, азербайджанцы. И только два российских студента. Я даже потом проректору по воспитательной работе сказал: а почему собрали только иностранцев? с кем будем дружить - между собой? Чтобы было иначе, убежден - нужна государственная политика, государственная программа, которая будет направлена на привлечение внимания к проблеме межкультурных взаимоотношений. Российских студентов тоже надо заинтересовывать. Вот мы пытаемся потихоньку этим заниматься.

Вопрос: Насколько сами москвичи (и не только студенты) сегодня готовы, как вам кажется, к общению с инаковыглядящими, насколько открыты для восприятия иной культуры, например, африканской?

Г. К.: Мне кажется, вполне готовы, во всяком случае - процентов девяносто готовы. Многие сегодня бывают за границей, они тоже попадают там в положение иностранцев. Иная культура, иной образ жизни - для большинства сегодня уже не в диковину. Не хватает именно целенаправленной государственной политики в этом вопросе, не хватает просвещения, передач на телевидении, радио, публикаций в СМИ о других народах и культурах. Вот недавно в Дубне на встрече одна школьница старших классов вполне серьезно задала мне вопрос: "Где вы живете - в домах или на деревьях?". То есть, вы представляете, уровень невежества?

Однажды на Шаболовке я видел митинг российских студентов - человек 500 - против обучения иностранцев в России. Конечно, кто-то этих ребят подбивает на такие акции. Но ведь это возможно еще и потому, что нет информации о том, сколько денег в госбюджет ежегодно приносит обучение в России иностранцев, что многие ВУЗы живут за счет этих средств. Об этом надо говорить, писать, это тоже должно быть частью политики.

Сегодня для того, чтобы познакомиться, например, с бенинской культурой или попробовать эфиопское блюдо, вам не надо ехать в Африку. Я приветствую это "взаимопроникновение" культур, ведь любые межкультурные контакты обогащают обе стороны. Процессы сближения идут, правда, 15 лет новой России - это не срок. Должно пройти время, россияне должны привыкнуть, что мир "цветной" и многоликий, и мы все живем в одном мире. Я верю, что это обязательно произойдет!

Интервью провела Е. ХАБЕНСКАЯ, кандидат исторических наук

Permanent link to this publication: